При поддержке Управления делами Московской Патриархии

Священники и профессии. Правило для исключений?

14.02.2017

54443.jpg

Продолжается общецерковное обсуждение  проекта документа «Профессии, совместимые и несовместимые со священством», подготовленного в рамках Межсоборного присутствия. Портал «Приходы» предлагает читателям разные мнения по поднятым в документе темам. Сегодня своими размышлениями о работе и службе делится протоиерей Андрей Кордочкин, настоятель храма святой равноапостольной Марии Магдалины в Мадриде.

Что делает появление этого документа своевременным? Так ли много в нашей Церкви работающих священников, что вопрос уже не может быть лично разрешен между священником и епископом и должен быть охвачен общецерковной энцикликой? Если так, то дела плохи; раньше работающих священников можно было сосчитать по пальцам.

Прежде, чем обсуждать проект документа, мне хотелось бы сказать несколько слов о самом феномене работающего священника. Мне доводилось слышать, что священник должен, или, напротив, не должен работать. Все зависит, конечно, от обстоятельств. Мой самый первый приход в Англии был небольшой студенческой общиной. Никакой заботы, кроме воскресных и праздничных богослужений, он не требовал. Своего храма не было, хозяйственных вопросов, соответственно, тоже не было. Не было десятков звонков каждый день; впрочем, мобильные телефоны тоже были тогда не в обязательном ходу. Я писал свою диссертацию и служил по выходным. Денег от прихода я не получал.

Очевидно, что сейчас, когда как настоятель и, по совместительству, завхоз храма я отвечаю на десятки писем и звонков, встречаюсь и беседую с людьми, вожу экскурсии по храму, езжу по тюрьмам, посещаю другие города, пытаюсь заниматься академическими проектами, имеющими отношение к истории неразделенной Церкви, и т.д., и т.п., я понимаю, что едва ли кому-то будет нужен такой работник.

У нашего второго священника – иная ситуация. Он приехал из Киева, уже в Испании стал диаконом и священником, у него пять детей и квартира в ипотеке. Помощи от прихода не хватает, и он работает по специальности – медбратом. И вот в проекте документа я узнаю о том, что «клирики не должны быть практикующими врачами, в особенности хирургами, или занимать должности иных медицинских работников». Почему? Потому что «пролитие крови»? Если укол может стать каноническим препятствием для совершения богослужения, подобное толкование канонов сложно рассматривать иначе как формальное торжество буквы над благородным служением священника-врача или священника-санитара, облегчающего страдания и болезни людей. «Широко известно, что святитель Лука (Войно-Ясенецкий) совмещал архипастырское служение с преподаванием медицины и хирургической практикой, и эта его деятельность приносила благие плоды. Это исключение, связанное с обстоятельствами времени, в которое он подвизался, не следует возводить в правило». Прекрасно. Но разве священник-врач и, тем более, священник-хирург в нашей Церкви – это не исключение? Или авторам документа видятся сонмы выпускников семинарий со скальпелями в руках? Если проблематика документа не надумана, и в нашей Церкви есть священники-хирурги, то я убежден, что это лучшие, а не худшие священники, и если им нечем помочь, то хотя бы следует убрать от них руки и не мешать операции.

Мне рассказывали, что многие священники-алеуты на Аляске по сей день занимаются охотой и рыболовством, чтобы прокормить себя и свои семьи. Они служат в юрисдикции Православной Церкви в Америке, и поэтому едва ли ознакомятся с содержанием документа. Сложно себе представить, что бы они сделали, получив из центра уведомление о том, что «священнослужителю, приносящему бескровную Жертву, также возбраняется охота и другие виды деятельности, неизбежно связанные с пролитием крови, хотя бы и животной (Номоканон, правило 135)». Наверное, записали бы на обратной стороне телеграммы количество пойманной рыбы или убитых зайцев.

Я не знаю, кто автор документа, но уж очень он похож на труд человека, который, сидя в кабинете, пытается регулировать жизнь тех, кто живет за его пределами. Жонглирование византийскими канонами, вырванными из контекста,  применительно к людям, живущим в принципиально других условиях, не вызывает благоговейных чувств. Для того, чтобы понять, какие профессии несовместимы со священническим служением,  не нужно писать энциклику. Достаточно включить голову и здравый смысл. А еще о том, с чем несовместимо священство, самое главное сказано в Евангелии. О тех, кто любит приемы и торжественные празднества, чьи богослужения лицемерно продолжительны, о тех, кто «связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их», о том, как мы превращаемся в раскрашенные гробы.

Может, стоит поговорить о деле?

Протоиерей Андрей КОРДОЧКИН

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓