Происшествие у «чеховского» места

28.02.2015

752296.jpg

Пути Господни неисповедимы. Бывает так, что действительность и художественное повествование переплетаются друг с другом. Это мы можем увидеть на примере событий, происходивших в конце ХІХ века в царском имении «Ореанда».

Рапорт в департамент уделов от 17 января 1884 года: «Осенью прошлого 1883 года по приказанию Его Императорского Высочества Великого князя Константина Николаевича в имении «Оріанда» была проложена горизонтальная пешеходная дорожка от так называемого Адмиральского домика по направлению к Ливадии».

Эта дорожка проходила рядом с храмом Покрова Пресвятой Богородицы, и в настоящее время она частично сохранилась за церковью. Отсюда открывается великолепный вид на Ялту, Аю-Даг и море. На этой дорожке находится ореандовское «чеховское место» со скамьей. Почему «чеховское»?

787.png

Вот моя версия. 1898 год, Антон Павлович Чехов приезжает в Ялту. У него нет «белой дачи» в Аутке, и он жил на даче «Омюр» в семье Иловайских. У хозяйки дома Капитолины Михайловны часто собирались гости, в частности, так называемые «антоновки», которым нравились произведения Антона Павловича и он сам.  Чехов прогуливался с ними по Ялте и ее окрестностям. 

Среди них была 20-летняя дочь ялтинского священника Александра Яковлевича Терновского  Надежда. Писатель приглашал ее кататься с ним на извозчике, и об этом так писал своей сестре: «Катаюсь с поповной чаще, чем с другими». По этому поводу в городе начались разговоры, и протоиерей Александр стал даже наводить справки, что за человек Антон Павлович. Часто писатель и его поклонница ездили в Ореанду. В царском ореандовском имении они любовались развалинами некогда великолепного дворца, парком, созданным лучшими садоводами Южнобережья, и шедевром архитектуры – храмом Покрова Пресвятой Богородицы.    

98677.png

Весной 1899 года в Одессу приехал на гастроли солист петербургского Мариинского театра Н.Н. Фигнер. Надежда Терновская, будучи музыкальной девушкой, также была поклонницей певца. Антон Павлович написал письмо своему другу, редактору газеты «Одесские новости» А.С. Эрмансу, чтобы он помог ей достать билеты на концерт. Надежда была в восторге от гастролей театра. Но, простудившись, она получила сильный плеврит, и поэтому ей пришлось некоторое время прожить в Одессе. После болезни, приехав в Ялту, Надежда огорчилась, узнав, что Антон Павлович уехал в Москву. Все это происходило до женитьбы А.П. Чехова на О.Л. Книппер.

По приезде в Ялту Надежда Терновская написала несколько писем Антону Павловичу. Во втором письме от 22 апреля 1899 года она пишет: «В Ялте мне сразу стало лучше, и вчера я первый раз ездила кататься в Ореанду на лошадях Константина Ивановича. Конечно, вспомнила нашу последнюю поездку в Ореанду… Вспоминаете ли, хотя изредка, Ялту и ее обитателей? Думаю, что нет. У нас теперь прелестно. Если бы Вы знали, как теперь чудесно в Ореанде! Я вчера очень сожалела, что не художница, а то сейчас бы нарисовала всю эту божественную картину». Именно в это изысканное, располагающее к философским размышлениям место великий русский писатель отправил героев рассказа «Дама с собачкой» Анну Сергеевну Дитериц и Дмитрия Дмитриевича Гурова.  «В Ореанде сидели на скамье, недалеко от церкви, смотрели вниз на море и молчали. Ялта была едва видна сквозь утренний туман, на вершинах гор неподвижно стояли белые облака. Листва не шевелилась на деревьях, кричали цикады, и однообразный, глухой шум моря, доносившийся снизу, говорил о покое, о вечном сне, какой ожидает нас. Так шумело внизу, когда еще тут не было ни Ялты, ни Ореанды, теперь шумит, и будет шуметь так же равнодушно и глухо, когда нас не будет. И в этом постоянстве, в полном равнодушии к жизни и смерти каждого из нас кроется, быть может, залог нашего вечного спасения, непрерывного движения жизни на земле, непрерывного совершенства. Сидя рядом с молодой женщиной, которая на рассвете казалась такой красивой, успокоенной, и очарованной в виду этой сказочной обстановки − моря, гор, облаков, широкого неба, Гуров думал о том, как, в сущности, если вдуматься, все прекрасно на этом свете, все, кроме того, что мы сами мыслим и делаем, когда забываем о высших целях бытия, о своем человеческом достоинстве». Эти строки А.П. Чехов написал в сентябре 1899 года.

"Чеховская" скамейка в Ореанде

Я думаю, что все прочувственное Антоном Павловичем во время встреч в Ореанде с Надеждой Терновской он передал в словах и мыслях главных героев. Далее в рассказе есть такие строки: «Подошел какой-то человек, − должно быть, сторож, − посмотрел на них и ушел. И эта подробность показалась такой таинственной и тоже красивой». Действительно, был сторож при ореандовской церкви, Алексей Жиряков. Он был взят на службу в имение 3 сентября 1894 года и вначале охранял Адмиральский домик. Затем служил пономарем в Покровском храме, и, как отмечается в одном из писем управляющего имением «Ореанда» В.А. Плеца в департамент уделов за 1897 год, «ему одному при слабом зрении трудно управляться в темной Ореадовской церкви…». 

В феврале 1900 года в царском имении произошло чрезвычайное происшествие – убийство церковного сторожа. В телеграмме управляющего «Ореандой» Виктора Александровича Плеца к генералу Павлу Егоровичу Кеппену от 27 февраля 1900 года сообщалось: «Сегодня ночью убит злоумышленниками сторож имения, стороживший Ореандовскую Покровскую церковь. Злодеи нанесли 30 ран ножом несчастному и скрылись, не ограбив церковь». В имении не все было благополучно и до этого, что видно из переписки В.А. Плеца и П.Е. Кеппена. «Прежде, как при в Бозе почившим великом Князе, так и впоследствии церковь ночью никогда никем не охранялась, ибо трудно было предположить, чтобы церковь могла быть ограблена. Но так как в последнее время был случай с кражей у меня вещей, из которых можно было заподозрить, что в окрестностях Ореанды имеется вор, и когда случайно увидели на Крестовой горе прятавшего краденные вещи, то из боязни, чтобы церковь не была ограблена, к ней был приставлен на ночь сторож, отставной унтер-офицер Алексей Жиряков, прослуживший перед этим служителем церкви два года. Мера эта, оказавшаяся столь необходимой, послужила гибелью для старика сторожа».

По всем имеющимся данным, убийство Жирякова было совершено с целью ограбления церкви. Всего вероятнее, сам Жиряков после первого не смертельного удара ножом в лицо закричал, и воры, наскоро «…покончив с несчастною жертвою, поспешили удалиться, оставив церковь не ограбленной». Алексей Жиряков до конца боролся с грабителями, его тело было найдено на дорожке возле храма распростертым и все исколотое ножом.       

Заканчивая письмо, В.А. Плец пишет: «…убит при исполнении своих обязанностей, т.е. находясь на часах, охраняя церковь». Вот такая трагическая история. Как истинный русский христианин, воевал во время Крымской войны, защищая Отечество от захватчиков, а впоследствии «убиение претерпев от людей злочестивых».

Он до конца выполнил свой христианский долг. Защитил церковь. Как говорил св.Ефрем Сирин: «Праведники умерли с упованием на Христа, и они наследуют жизнь и Царство, в Эдеме прославятся за труды свои».

Владимир ЕВДОКИМОВ,
историк и краевед (Ялта) 

Публикация сайта Симферопольской епархии


Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓