Кандидаты для рукоположения в священный сан: совмещение церковных правил с реальностью

20.05.2019

2.jpg

Доклад митрополита Владивостокского и Приморского Владимира на конференции «Пастырство в современном мире: опыт, практика, перспективы». Заседание, которое возглавил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий, прошло 16 мая в Санкт-Петербурге при участии комиссии Межсоборного присутствия по церковному управлению, пастырству и организации церковной жизни. 


Владыка митрополит предложил сделать сообщение на тему «Кандидаты для рукоположения в священный сан: совмещение церковных правил с реальностью». Данный вопрос представляется мне весьма актуальным. Его обсуждение всегда вызывает заинтересованную дискуссию в церковных кругах. Полагаю, что говорить об этом действительно важно и необходимо. И, опираясь на личный жизненный и архипастырский опыт, хотел бы поделиться с вами некоторыми размышлениями и обозначить основные вызовы, с которыми приходится сталкиваться сегодня Церкви в вопросе совмещения канонических установлений и реальности.

 

I. Общая постановка проблемы

Православная Церковь предъявляет к кандидатам священства особые требования, ведь священнослужители будут предстоять евхаристическому престолу, учить людей истинам веры, нести им слово Божие, наставлять в вере и благочестии. Требования эти относятся, во-первых, к духовной жизни и нравственному состоянию кандидата: рукополагаемый призван являть твёрдую и крепкую веру и обладать высокими моральными качествами. Во-вторых, важны также некоторые социальные характеристики: у кандидата должна быть хорошая репутация, он должен иметь доброе свидетельство от внешних (1 Тим. 3, 7). Это базовые принципы, легшие в основание известных нам церковных правил.

Вместе с тем, не секрет, что мир, в котором мы с вами живём, весьма и весьма отличается от того, в котором творились некогда церковные каноны. Он стал сложнее, запутаннее, многослойнее. Не всё может трактоваться столь однозначно, а некоторые установления в силу изменившихся реалий совсем непросто исполнить в современной жизни. Кроме того, существует целый ряд факторов, которые также нельзя сбрасывать со счетов.

С одной стороны, «жатвы много, а делателей мало» (Мф. 9, 37). По опыту могу засвидетельствовать, что в некоторых епархиях, особенно удалённых от центра, до сих пор необычайно остро ощущается нехватка священнослужителей и отсутствует достаточное количество желающих поступать в семинарии. К счастью, до некоторой степени эту проблему уже начала решать осуществляемая Святейшим Патриархом Кириллом реформа по разукрупнению епархий. Эта очень своевременная мера, приблизившая архиереев к народу, существенно расширила и возможности поиска кандидатов в священный сан. Ранее этот поиск был затруднён в силу огромных размеров церковных уделов.

С другой стороны, нельзя не отметить общий достаточно невысокий уровень богословской грамотности, духовного просвещения и нравственной жизни современных христиан.

Преемственность духовных традиций в нашем народе была разрушена десятилетиями атеизма и гонений на Церковь. А до этого живая и искренняя вера выхолащивалась столетиями формализма и цепких государственных объятий в синодальную эпоху. Откуда же тогда взяться идеальным кандидатам в священство, если общество, из которого они приходят, не только не живёт христианскими идеалами, но и даже делает всё возможное, чтобы отвратить от них людей? Церковь призвана быть свидетелем Истины для социума, но вместе с тем Она неразрывно связана с ним, в частности, посредством жизни своих членов, которые пребывают в нем и есть в каком-то смысле – плоть от плоти этого общества. Потому печально, но факт: пороки, процветающие в обществе, неизбежно проникают и в церковную ограду. Казалось бы, каноны как раз и призваны стать тем заслоном, который защитит Церковь от раковой опухоли греха.

Но вот коллизия: как решить проблему дефицита кадров, если кандидаты священства не удовлетворяют всем каноническим критериям отбора? Как мы знаем, в отношении этих «неправильностей» в соответствии с каноническим правом допустимо применяется принцип диспенсации со стороны компетентной церковной власти, которая, руководствуясь соображениями икономии и пользы церковной, может отступить от безусловного и буквального соблюдения канонического порядка.

 

II. Укоренённость в вере и неофитский энтузиазм

Пример из недавнего прошлого. Каноны предписывают строго испытывать кандидатов в вере, а рукополагать только тех из них, кто «верен слову истины, которому был научен» (Тит 1, 9) Но в 1990-ые годы на отсутствие у ставленников прочных знаний о вере и твёрдого навыка духовной жизни часто попросту закрывали глаза. Хорошо ещё, если человек поступал в семинарию, ведь там он мог набраться опыта и знаний. Хотя даже поступить в семинарию было в те годы непросто. Конкурс был огромный, как вы помните. До 4-5 человек на место! Но ведь многие рукополагались тогда вообще, что называется, «от станка»: сначала человек помогал в алтаре, а вскоре его уже рукоположили в диаконы и через несколько дней во иереи. Ни богословских знаний, ни опыта церковной жизни, ни крепкой испытанной веры.

Многие рукополагаемые в те годы лишь недавно пришли к вере, а некоторые даже только недавно крестились. Конечно, они не получили должного религиозного воспитания и как правило жили до этого вне церковного общения. Но с учётом всех обстоятельств тогда было бы крайне неразумно при принятии решения о посвящении в сан указанных лиц строго следовать указаниям апостольских и соборных правил, запрещавших вводить в клир лиц, лишь недавно принявших благодать Святого Крещения, а также тех, кто не обратил всю свою семью в православную веру. Об этом мы читаем, в частности, у апостола Павла¹, в 80-м апостольском правиле, 2-м и 10-м правиле I Вселенского Собора; 3-м правиле Лаодикийского Собора; 45-м правиле Карфагенского Собора. Впрочем, из истории мы помним, что и ранее были прецеденты, когда Церковь в особых случаях отступала от этого правила. Самый известный пример – случай с избранием на епископскую кафедру Амвросия Медиоланского, который к моменту избрания во епископы был даже не крещён.

Исторический контекст и та духовная жажда, которую испытывал наш народ после десятилетий атеизма, требовали сразу большого количества православных священнослужителей, готовых свидетельствовать людям о Христе и Его Церкви. С пылом неофитов приступили к служению новоиспечённые диаконы и священники. Конечно, по-разному сложились их судьбы. Но, как показало время, проявленные священноначалием гибкость и духовная мудрость подарили нашей Церкви немало прекрасных и любимых народом пастырей, ярких проповедников и ревностных делателей нивы Христовой.

Сейчас мы живём в несколько иное время. Церковь, как и в 90-е годы, не стеснена в своей миссии, она свободно свидетельствует о Распятом и Воскресшем Господе. Однако сегодня узнать о Христе, прочитать Евангелие и познакомиться с святоотеческим наследием уже не является столь уж трудной задачей – достаточно проявить желание и приобрести в магазине интересующую литературу. Испытания для Церкви, которые несёт нам современная эпоха, связаны в основном с другими факторами. Главные из них – духовное охлаждение и поверхностная, формальная вера. Как часто мы слышим истории о том, что человек имел горячую веру, чувствовал невероятный энтузиазм, старался жить активной церковной жизнью – а потом что-то вдруг случилось, как будто что-то сломалось внутри, энтузиазм куда-то улетучился, человек вообще потерял интерес к духовной жизни. Страшно, когда такое происходит с любым христианином! Но ещё страшнее, когда это переживает священнослужитель – тот, кто предстоит Алтарю Господню и совершает Божественную Евхаристию!

Поэтому сегодня, как мне представляется, особенно важно испытывать именно твёрдость и крепость веры рукополагаемого, его укоренённость в традиции. Как это проверить? Для меня такими лакмусовыми бумажками являются две вещи: любовь к богослужению и благоговение. Если человек пытается при каждом удобном случае ускользнуть со службы, ищет возможности не бывать в храме, если он позволяет себе небрежение и неблагоговейное поведение в алтаре или в обращении со священными предметами и святынями, полагаю, что рассматривать его в качестве кандидата в священный сан всё же не стоит.

Разумеется, никто – даже святые древности и современные опытные протоиереи и архимандриты – не застрахованы от искушений и духовных кризисов. Но пусть же эти кризисы, эти своего рода маленькие суды над духовной жизнью человека будут делать его веру только крепче, а жажду Бога – сильнее и явственнее. А чтобы было именно так, необходимо обязательное условие: глубокая убеждённость человека в том, что вне Церкви нет спасения.

 

III. Вера и интеллектуальность

В продолжение этой темы хотел бы кратко коснуться ещё одного весьма важного вопроса – об интеллектуальности священнослужителей. Конечно, церковные каноны не дают нам чётких указаний, насколько образован должен быть будущий пастырь, кроме того, что он должен быть способным наставлять в здравом учении (Тит 1, 9), что, несомненно, подразумевает хорошее знание Священного Писания и Предания.

Весьма показательное правило встречаем в постановлении VII Вселенского Собора, которое требует от священнослужителей, помимо знания канонов и догматов веры, также прекрасного знания Псалтири:

«Поелику мы в псалмопении обещаем Богу: во оправданиих Твоих поучуся, не забуду словес Твоих (Пс. 118, 16): то и всем христианам сие сохраняти есть спасительно, наипаче же приемлющим священническое достоинство» (2-е правило).

Несомненно, для изучения Священного Писания и Предания Церкви, для правильного их понимания необходимы основательная подготовка и соответствующее системное образование. Это образование будущие пастыри получают в духовных школах. Замечательно, что священноначалие ставит вопрос о развитии богословского образования в современную повестку дня жизни Церкви. Нам очень нужны образованные пастыри, которые бы могли просвещать народ, объяснять основы веры, бороться с различными проявлениями суеверий, которых, увы, довольно много даже среди воцерковлённых людей.

Знание действительно делает веру осмысленной. Но при этом важно иметь в виду, что интеллектуальность без живой и деятельной веры приводит лишь к гордости и высокоумию, а эти страсти разрушительны для духовной жизни любого христианина, тем более – священнослужителя. На память приходит замечательный образ из «200 глав о духовном законе» преподобного Марка Подвижника, который сравнивает богословские знания, не подкреплённые опытом, с острой тростью, которая, вонзаясь в руку, смертельно ранит человека ядом надмения². Для будущего пастыря необычайно важно сопрягать прочные знания с живым опытом веры, который приобретается деятельным исполнением евангельских заповедей.

Конечно, это идеал, к которому нужно всей душой стремиться. Но вот перед вами два человека. Один – семинарист со средней успеваемостью, ни в одном предмете особо не отличившийся, едва перебивающийся с «тройки» на «четвёрку», но зато с добрым и кротким нравом, благочестием и крепкой верой. Второй же – человек отличных способностей, которого все преподаватели хвалят за ум, эрудицию и прилежание в учёбе, но при этом сложного характера и пользующийся недоброй славой среди однокурсников за высокомерие, дерзость и чрезмерное честолюбие. Кто же из них больше соответствует евангельскому образу доброго пастыря? Кто способен, по слову апостола, умудрять народ Божий во спасение верою во Христа Иисуса (2 Тим. 3, 15)?

Мне известно, что в некоторых духовных школах ходит такая шутливая поговорка: «из троечников получаются самые лучшие пастыри». Конечно, воспринимать это необходимо именно как шутку, а не как руководство к действию. Но мы призваны подумать, почему так происходит, и сделать всё возможное для того, чтобы крен в интеллектуальность не приводил учащихся к кораблекрушению в вере (1 Тим. 1, 19), чтобы за благородной и похвальной тягой к знаниям они не забывали о главном, ради чего и пришли учиться в духовные школы.

Пользуясь случаем, хотел бы затронуть ещё один вопрос, связанный с духовным образованием будущих клириков. К сожалению, часто ощущается некая оторванность учебного процесса от реальной церковной жизни. Человек может быть нашпигован знаниями из самых различных областей, цитировать святых отцов на память, но при этом оказывается не готов к тому, что нести священническое служение ему предлагают в небольшом районном центре или в селе. Хотя от человека при этом не требуется чего-то сверхнеобычного и выходящего за пределы его жизненного опыта: ему ведь не предлагают жить в чýме, мазаться тюленьим жиром и не мыться месяцами. Однако современному человеку бывает очень сложно выйти из привычной зоны комфорта, совершить небольшой дауншифтинг в удобствах.

Поскольку зачастую эта неготовность связана с психологическим барьером – страхом перед всем новым и неизвестным, думаю, было бы полезно подумать, например, над введением в столичных духовных школах «летней практики», какая есть, кстати говоря, в светских вузах, чтобы семинаристы могли выезжать в разные епархии и знакомиться с церковной жизнью там. Может быть, познакомившись с жизнью хотя бы соседних епархий, выпускники не будут вздрагивать при словах «Чита», «Хабаровск» или «Владивосток». Люди живут везде, и все они нуждаются в духовном руководстве.

 

IV. Нравственные дилеммы

Церковные каноны задают для кандидата в священный сан высокую нравственную планку: смирение, миролюбие, кротость, справедливость, негневливость, воздержанность, целомудрие, нестяжательность – вот лишь малая часть добродетелей, которыми должен обладать будущий пастырь. Но так ли это в реальности? – спросим себя. Обладает ли каждый священнослужитель всеми перечисленными нравственными достоинствами? Увы, это не так.

Как я уже говорил ранее, Церковь неразрывно связана с обществом. Общество далеко от нравственного совершенства. Оно страдает определёнными болезнями, и эта духовная зараза так или иначе проникает в Церковь. И это ни в коем случае не способ самооправдания, не попытка «воцерковить пороки», как удачно выразился один известный московский протоиерей. Это лишь констатация факта, что при принятии решения о рукоположении кандидата выбор приходится порою делать не между хорошим и плохим, а между плохим и худшим.

Сообразуясь с церковными канонами и опираясь на личный жизненный и духовный опыт, архиерей призван принимать индивидуальное решение в каждом конкретном случае. И думается, было бы неправильно определять здесь жёсткие рамки документами. В некоторых сложных случаях бывает необходимо довериться Промыслу Божию, действующему через архиерея.

Мне памятен один случай, когда ко мне в епархию попросился на служение один человек. Он был мирянин, но очень хотел стать священником. Всё делал для этого: старался на службах, был исполнительным и усердным сотрудником, к поведению тоже никаких претензий не было. Казалось бы, идеальный кандидат. Но что-то меня тогда настораживало. Слишком много епархий сменил этот человек, много где трудился и нигде не прижился. Оказалось, что ранее он имел прямое отношение к деятельности одного сомнительного с моральной точки зрения общества, связанного с миром шоу-бизнеса. Человек изменился, покаялся, да. Но шлейф прошлого тянется за ним, где бы он ни оказался. В таких ситуациях, если архиерею становятся известны факты о прежнем порочном образе жизни кандидата, необходимо проявлять большую осмотрительность и руководствоваться в первую очередь интересами Церкви Божией. Важно понимать, что пикантные фотографии, видео и другие материалы могут просочиться в Интернет, и тогда очередной скандал потрясёт Церковь Христову и будет дискредитировать её спасительную миссию и добрые дела.

Особый вопрос – так называемая «половая» тема. Как всем нам известно, церковные правила требуют от рукополагаемого строгого целомудрия. Он должен быть мужем одной жены, к которой также относятся соответствующие требования. Но вот как эти требования применяются на практике?

Тема личных отношений особенно волнует некоторых священников, поэтому они находят возможным и допустимым выспрашивать во время ставленнической исповеди все подробности интимной жизни человека, в том числе и о целомудренном состоянии супруги. Даже выражение появилось такое дикое – «каноническая невеста»! По моему глубокому убеждению, было бы неправильно столь настойчиво и дотошно копаться в постельной теме, превращаясь из духовника в гинеколога. В первую очередь, должно быть доверие и уважение к выбору самого человека. Недопустимо предписывать человеку «на этой женись», а «на этой не женись».

Но личное знакомство архиерея с будущей матушкой священнослужителя считаю обязательным условием для принятия решения о рукоположении. Важно составить представление о том, какой она человек, из какой семьи, насколько глубока её вера, живёт ли она церковной жизнью, чтобы впоследствии не вылезали неожиданно где-нибудь в Инстаграме и соцсетях провокационные фотографии с конкурса красоты, в котором матушка вдруг решила поучаствовать во время Великого поста.

Именно это важно понять в первую очередь: глубину и крепость веры будущей матушки, сможет ли она стать опорой для своего мужа, разделит ли с ним трудности его священнического служения.

 

V. О психическом здоровье кандидата в священство

Несколько слов хотел бы сказать о психическом здоровье кандидатов в священство. 79-е апостольское правило предписывает не рукополагать лиц, страдающих душевной болезнью. Конечно, никому не придёт в голову совершать хиротонию над человеком, состоящим на учёте в психоневрологическом диспансере или с явными отклонениями психики. Впрочем, отсутствие постановки на учёт в соответствующем медицинском учреждении не означает совершенное отсутствие проблем с психическим здоровьем.

В мире сверхбыстрых скоростей, нарастающего информационного потока и социально-экономической нестабильности люди испытывают стресс практически постоянно, что не может не отражаться и на их психическом здоровье. По разным оценкам, до 20% взрослого населения страдает от тех или иных форм невротических расстройств. Каждый пятый подвержен нервным срывам, эмоционально нестабилен, раздражителен, переживает время от времени состояние депрессии, испытывает хроническую усталость и тревожность. Каждый пятый находится в зоне риска. Цифры ужасающие. Но что это означает на практике? Это означает, что архиерею необходимо с рассуждением принимать решение о рукоположении.

Думаю, многие помнят нашумевшую историю о том, как священник, несший служение в одном из подмосковных монастырей, хладнокровно убил свою жену. Но такие поступки люди не совершают просто так. Кроме того, были свои «звоночки» и странности в поведении, на которые обращали внимание духовенство и прихожане.

Если человек барабанит по столу пальцами, крутит карандаш в руках и запинается, это ещё не значит, что он психически не здоров. Он может просто переволноваться. Здесь важно понаблюдать за человеком в разных обстоятельствах, услышать мнение знающих его людей. Но если вы видите, что он эмоционально не устойчив, не вполне адекватен в реакциях, лучше всё же повременить с решением о рукоположении. Серьёзным препятствием для рукоположения считаю и проявления цинизма, который, по моему глубокому убеждению, не совместим со священническим служением.

 

 

VI. О профессиях

Среди препятствий социального характера, которые выделяют церковные правила, особое место занимает род прежней или текущей деятельности кандидата в священство. Вопрос о профессиях, совместимых и не совместимых со священством, стал предметом оживлённой церковно-общественной дискуссии в рамках подготовки специального общецерковного документа комиссией Межсоборного присутствия. Отредактированная версия проекта документа готова и в настоящее время после долгих словесных баталий разослана по епархиям для обсуждения. Пока документ не одобрен Архиерейским собором, позволю себе высказать некоторые соображения на этот счёт.

В мартовском номере «Журнала Московской Патриархии» за 2018 год была помещена весьма интересная и полезная для ознакомления статья протоиерея Олега Корытко «Работа и служение: о церковно-общественной дискуссии по проекту документа Межсоборного присутствия “Профессии, совместимые и не совместимые со священством”». Автор статьи анализирует полемику, возникшую в церковной среде и разбирает критерии оценки, по которым может приниматься решение о допустимости или недопустимости того или иного рода занятий для клириков.

Критерии оценки отец Олег располагает в следующей последовательности: канонические правила, нравственные нормы христианства, исторические прецеденты и церковная целесообразность. Обращая внимание на то, что за время, прошедшее с момента написания канонов, появилось огромное количество новых специальностей и профессий, автор резонно отмечает, что составление закрытого списка «запретных» видов деятельности заранее обречено на неудачу, поскольку в таком случае потребуется регулярное обновление и корректировка этого списка.

С другой стороны, отмечается и амбивалентность некоторых норм, содержащихся в канонических правилах, по отношению к реалиям современной жизни, например, о неизбежной привязке функционирования приходов к банковским операциям, что косвенно делает их участниками ростовщической деятельности, а это противоречит, в частности, 10-му правилу VI Вселенского Собора. Разбираются довольно подробно и другие примеры: государственная служба, врачебная деятельность, артистическая и коммерческая деятельность.

Соглашусь с отцом Олегом в том, что невозможно разрешить возникающие в этой области вопросы лишь регламентирующим документом. А сложные случаи, явным образом противоречащие каноническому строю, нравственным нормам и церковной целесообразности, надлежит оставлять на усмотрение компетентной церковной власти, то есть архиерею, коему и поручена забота об устроении местной Церкви.

 

VII. Об универсальных принципах, или «каждое дело мера украшает…»

Помню, как перед моим отправлением на Читинскую кафедру владыка Варсонофий, прекрасно знающий ситуацию в епархии, связанную с острой нехваткой клира, дал мне по-отечески мудрый совет, которому стараюсь следовать и по сей день: «Ничего страшного, если будет меньше священников, чем хотелось бы. Главное, чтобы те, кого ты рукополагаешь, были настоящими пастырями. Главное, чтобы ты в них был уверен».

Думаю, поиск золотой середины в принятии решения о рукоположении в священный сан – это лучший выход. С одной стороны, важно не задвинуть кандидата по формальному признаку. С другой – по слову апостола, рук ни на кого не возлагать поспешно (1 Тим. 5, 22). Помня о своей ответственности перед Богом и людьми, необходимо стремиться к тому, чтобы не засорять клир Церкви «случайными пассажирами».

Авторитет канонов как основополагающих церковных законов, регулирующих церковное устройство и дисциплину, разумеется, непререкаем и не подвергается сомнению. Каноны – это фундамент церковной традиции. Но, сопрягая временное с вечным, важно проявлять при этом мудрость, осмотрительность и духовное рассуждение, которые, по слову святых отцов, являются ценнейшими христианскими добродетелями.

Благодарю вас за внимание.

_______________

¹ «Не должен быть из новообращенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом» (1 Тим. 3, 6).

²   Марк Подвижник. 200 глав о духовном законе. Глава 86 // Добротолюбие. Т. 1. М., 2010. С. 457.

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓

Яндекс.Метрика