Какая дорога ведет к тюремному храму?

07.09.2015

lori-0001875687-bigwww1.jpg

Что нужно заключенным? Благотворительные организации занимаются оказанием материальной помощи тем, кто находится за решеткой, защитой их прав, обучением, досугом… А еще им нужны общение, возможность переосмыслить и изменить жизнь, духовная поддержка. Благотворительный фонд «Инок» помогает общинам тюремных храмов, проводит в исправительных колониях  Ставропольского края обучение основам Православия, передает в библиотеки исправительных учреждений православную литературу. О том, как заключенным найти дорогу к храму, – беседа с исполнительным директором фонда А. Судаковым.


Анатолий Геннадьевич, расскажите немного о себе.

– Вырос я в Дагестане. После учебы в институте работал в сельской школе, потом в республиканских средствах массовой информации. Когда началась перестройка, переехал на Ставрополье и стал предпринимателем. Женат, растут внучки…

Слышал, что Вы в своё время побывали в местах заключения?

–  Был такой опыт в моей жизни. Сначала отбывал наказание в ФКУ ИК-6 в хуторе Дыдымкин Курского района, потом в ФКУ ИК-3, что находится в селе Краснокумском Георгиевского района.

За что сидели? Или – ни за что? Ведь сейчас некоторые говорят, что до половины осужденных отбывают наказание фактически ни за что…

– Представьте себе, отвечу фразой из 1937-го года: у нас ни за что не сажают… Моё личное мнение: количество заключенных, которые совершенно не виноваты в инкриминируемых им преступлениях, – не более одного процента.

Меня осудили по так называемым экономическим статьям. Что и как было, тема отдельного разговора. Другое дело, стоило ли лишать меня свободы, ведь реальной угрозы для общества я не представлял – почему было не использовать другие формы наказания, предусмотренные законом? То же самое могу сказать и о тех, с кем познакомился, отбывая наказание. Убеждён, что в пятидесяти процентах случаев вынесенное судом наказание в виде лишения свободы не соответствует тяжести совершённого преступления. Либо срок должен был быть меньше, либо должна быть применена другая форма наказания.

1440145662_sudakov-0.jpg

Опять же, по моему личному опыту, российская уголовно-исполнительная система может исполнить наказание, назначенное судом. Но приставка «исправительная» колония или «исправительное» учреждение – в большинстве случаев фикция.

То, что сегодня во всех учреждениях существуют православные тюремные храмы, невозможно переоценить! Посещение тюремного храма, участие в богослужении, общение со священнослужителями, действительно, является фактором – и, возможно, единственным – который способствует исправлению оступившихся. Только вера, только храм помогают осужденному достойно отбыть срок наказания, не потерять человеческий облик, сохранить связи с родными.

Помните заключительную фразу из культового фильма 90-х «Покаяние»: «Зачем нужна эта дорога, если она не ведёт к храму?» Я полностью понял её, будучи «зеком», и, выйдя на свободу, организовал Православный благотворительный фонд «Инок». Это моя дорога к храму.

Чем конкретно занимается фонд?

– Цель фонда – помощь православным общинам тюремных храмов. В рамках этой задачи мы реализуем несколько программ. Так, например, сейчас при финансовой поддержке международного грантового конкурса «Православная инициатива» осуществляем проект «Светом веры» по дистанционному обучению заключенных основам православного вероучения.

Проект родился у меня ещё тогда, когда я сам отбывал наказание. В колонии я прислуживал в храме, находился там с подъёма до отбоя. Был всем в одном лице – алтарником, пономарём, псаломщиком, принимал записки, убирал храм. И видел, что при сильнейшей тяге заключенных к православию знания о вероучении, Таинствах и обрядах даже у тех, кто посещал храм регулярно, весьма поверхностные, а у кого-то – вообще нулевые.

Могут ли священники, окормляющие тюремные храмы, исправить ситуацию? Только отчасти. К сожалению, по объективным причинам у них на это не хватает времени. Может ли помочь школьный курс по основам православной культуры? Думаю, нет. Во-первых, не во всех школах колоний он преподаётся. Во-вторых, не все заключенные-прихожане посещают школы. В-третьих, степень воцерковлённости некоторых преподавателей вызывает сомнения.

1440142309_015-0.jpg

Как же научить прихожанина тюремного храма?

– Для ответа на этот вопрос нужно помнить, что заключённые, в большинстве своём, имеют низкий образовательный уровень и не имеют навыка самостоятельного обучения. Поэтому и подход тут должен быть иной, чем к мирянам, посещающим на свободе курсы или воскресные школы для взрослых.

В основу нашего курса дистанционного изучения Православия положена методика видео-обучения. Мы предлагаем заключенным просмотреть три цикла фильмов, автором и ведущим которых является митрополит Иларион (Алфеев). Владыка Иларион, описывая, для чего создавались фильмы, говорит: «Это дорога к храму для тех, кто только ступил на неё». Фильмы прекрасно выполнены технически, а владыка Иларион – замечательный рассказчик и катехизатор. Нам оставалось только разбить фильмы на уроки, к каждому из которых подобрать соответствующую главу из книги «Закон Божий» протоиерея Серафима Слободского, составить контрольные вопросы для самопроверки.

1440142375_016-0.jpg

Вам священники помогали?

– Да. С клириком Пятигорской епархии протоиереем Олегом Симановичем мы отрабатывали концепцию методики. Первоначально планировалось использовать готовый курс, разработанный в Православном гуманитарном Свято-Тихоновском университете. Но изучив его досконально, поняли, что посадить заключенного за сухие учебники, обязать их писать эссе или сочинения не реально. А вот предложить ему просмотреть познавательные фильмы – другое дело. Если фильмы его увлекут, он сам возьмётся за книгу.

Сейчас мы приобрели и передали в три учреждения – ИК-3, ИК-4, и ИК-7 – ноутбуки, колонки, диски с фильмами и литературу: «Закон Божий», Библию, Молитвослов с пояснениями. Подготовили для сотрудников, которые будут организовывать просмотр заключенными фильмов, методические рекомендации. Для самих заключенных сделали стенд с пояснениями.

В качестве дополнительного материала к курсу изготовили стенды «Православие и мир», где еженедельно размещается очередной выпуск православной приходской стенгазеты, которая готовится силами журналистов одноименного интернет-портала. Специально для стенгазеты купили и передали в учреждения цветные лазерные принтеры, USB-модемы, оплатили доступ в интернет.

Из информации, которые мы получили из колоний, видно, что курс заработал…

1440142374_012-0.jpg

Как часто вы посещаете колонии?

– Если вы подразумеваете жилую зону, то реже, чем хотелось бы. Причина, с одной стороны, в режимном характере ФСИН. С другой – …пожалуй, в бюрократизме. Проблемы возникли на первом же этапе. Мы были не против любой проверки: деньги у нас легальные, цели – прозрачные, формы работы соответствуют законодательству. Но чтобы пройти проверку и получить разрешение на работу с колониями от УФСИН, мы полтора месяца «бомбили» управление письмами и звонками. Вынуждены были обратиться в центральный аппарат… Сейчас отношения с управлением, похоже, становятся конструктивными. Нас стали понимать и воспринимать адекватно. Особенно продуктивные связи налаживаются с начальником Отдела воспитательной работы с осужденными УФСИН Олегом Ивановичем Степаненко.

С различными колониями у нас сложились разные отношения. Думаю, здесь играет роль и человеческий фактор. Пользуясь случаем, хотел бы поблагодарить начальников ИК-4 Наурби Алибековича Бекмухамбетова и ФКУ ИК-7 Армена Ивановича Егияна, а также сотрудников этих колоний за помощь в реализации программ фонда.

Недавно, например, нас пригласили в ФКУ ИК-7 на День открытых дверей. Несмотря на официальный характер мероприятия, нам показали и жилые корпуса, и храм, и клуб, и предоставили возможность пообщаться с заключенными. На месте мы убедились, что материальная помощь, которую оказывает фонд заключенным, доходит по назначению.

Но всё же чаще мы бываем в «вольном» штабе, встречаемся с администрацией. Общение с заключенными проходит больше дистанционно.

1440145843_007-0.jpg

Значит, всё-таки вы как-то общаетесь с осужденными?

– Конечно. Общаемся как с помощью старых добрых почтовых конвертов, так и по телефону (во многих учреждениях установлены таксофоны). Встречаемся с родственниками заключенных, созваниваемся после их свиданий. То есть информацию о жизни колоний мы получаем регулярно и из первых рук.

Как Вы считаете, нужно ли организовать встречу с вами духовенства, которое окормляет эти учреждения, чтобы они получили представление о вашей деятельности?

– Думаю, от этого польза была бы обоюдная. И фонд, и священники тюремных храмов – все мы трудимся для заключенных, во славу Божию и на благо Русской Церкви. Мы поддерживаем рабочие контакты со священниками Елисеем Ивановым (ИК-8, г. Нефтекумск), Александром Романенко и Вячеславом Заевым (ИК-6, хутор Дыдымкин). И опыт нашего общения показывает, что такие контакты очень помогают фонду в работе.

Вопрос задан не случайно, поскольку священники могут помочь вам контролировать правильную реализацию ваших программ, задать ещё какие-то направления работы…

– Вы правы. Укрепление контактов со священнослужителями, окормляющими тюремные храмы, нам нужно всячески развивать – не только потому, что мы не можем и не должны помогать общинам, вести обучение Православию в отрыве от православных пастырей.

Есть и другое направление. Мы серьезно занимаемся защитой прав заключенных. Заканчивается реализация проекта «Звонок бесплатный», начинается работа по проекту «Осужден, но гражданин». Оба они получили государственную поддержку в виде грантов, выделенных фонду в соответствии с распоряжениями Президента Российской Федерации и на основании конкурса, проведенного движением «Гражданское достоинство».

И в деле реализации правозащитных проектов священники тюремных храмов, которые встречаются с заключенными в неформальной обстановке, могут стать нашими ближайшими единомышленниками. Им доверяют, к ним идут за советом и защитой. Священник в колонии – больше, чем представитель религиозной конфессии. Это порой последняя надежда человека, права которого ущемляются. Это авторитет Русской Православной Церкви, к которому администрация не может не прислушаться.

1440142303_005-0.jpg

Что конкретно вы предприняли в плане защиты прав заключенных?

– Нами отрыта «Горячая линия» для заключенных и их родственников. Обратиться на неё можно через сайт фонда, по телефону или заказать обратный звонок. Юристы-волонтёры фонда квалифицированно ответят на все вопросы, а в случае необходимости инициируют официальные обращения в соответствующие инстанции. И у нас есть реальные положительные результаты таких обращений; узнать об этом можно на сайте фонда.

Мы приобрели и передали в каждую колонию по три телевизора и три радиоприемника, чтобы заключенные могли следить за событиями в жизни страны. Подготовили и издали тиражом в 7500 экземпляров брошюру «Человек в ЗОНЕ», в которую включили полный текст «Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений» – основной документ, регламентирующий жизнь заключенного.

К сожалению, нам снова пришлось обращаться в УФСИН, писать, звонить, доказывать… Потому что в ФКУ ИК-3, например, все переданное нами четыре месяца находилось на складе. В ФКУ ИК-6 брошюры стали раздавать заключенным только через пять месяцев, а приёмники где-то «растворились». Не могу сказать, дошли ли до заключенных телевизоры и приёмники в ЛИУ-8. С этим мы разбираемся вместе с УФСИН. Но то, что брошюр так и нет в библиотеке, – это точно.

Сейчас фонд запланировал издать ещё одну брошюру, она будет посвящена защите прав именно православных верующих, отбывающих наказание в виде лишения свободы. Не во всех тюремных храмах Ставропольского края ситуацию можно назвать нормальной. В том числе и на территории Георгиевской епархии. Если на «восьмёрке» доступ в молельную комнату – ибо храм там ещё строится – организован и все желающие могут туда попасть, то на «шестёрке» верующие регулярно жалуются на необоснованные препоны.

Да, в колонии объективно существует ряд ограничений на посещение тюремного храма. Вызвано это Уголовно-исполнительным кодексом и теми самими правилами внутреннего распорядка, о которых я говорил выше. Но эти ограничения, исходя из местных условий, должны быть ясно прописаны приказом начальника колонии и доведены до сведения заключенных. Человек должен знать, в какие дни и часы он имеет право посещать храм, какой действует порядок на выход в храм из общежития и так далее. Не только нарушение заключенными правил внутреннего распорядка, но и нарушение сотрудниками колоний прав православных верующих должны быть безусловно наказуемы.

Неплохо бы издать для осужденных и особый краткий молитвослов с переводом молитв на русский язык…

– Давайте попробуем. Может быть, как совместный проект фонда и Георгиевской епархии. Разработаем брошюру, в которой будут собраны и материалы о правах православных верующих, отбывающих наказание, и подборка именно тех молитв, которые нужны новоначальным. Это будет специальное бесплатное издание для распространения в тюрьмах.

У вас есть постоянные меценаты, или вы находитесь в постоянном поиске?

– Годовой оборот фонда в 2015 г. составляет порядка трёх миллионов рублей. Есть люди, которые поддерживают нас, анонимно перечисляя фонду деньги через сайт фонда. Есть жертвователи среди юридических лиц. Как я уже говорил, работа фонда получила признание и финансовую поддержку в виде Президентских грантов и гранта Русской Православной Церкви. С начала года фонд потратил на оказание помощи исправительным учреждениям 600 тысяч рублей. Столько же мы собираемся потратить во втором полугодии. Плюс подписка на периодические издания юридического характера, «Российскую газету», журнал «Фома», приобретение кодексов.

А зарплата у вас какая?

– Моя заработная плата – 10-15 тысяч рублей в месяц. По законодательству фонд как некоммерческая благотворительная организация не может тратить на эту статью расходов более 20 процентов от общей суммы, поступившей на счёт фонда. Но люди, работающие в фонде, трудятся не ради собственной прибыли. Это принципиальный момент.

Большой у фонда штат специалистов?

– У нас пять штатных сотрудников и ещё столько же волонтёров, постоянно работающих по проектам фонда на безвозмездной основе.

Чем занимаются волонтёры?

– Это конкретная помощь заключенным в конкретной ситуации: переписка с контингентом колоний, ответы на телефонные обращения, а также сбор и отправка передач, посылок и бандеролей. Мы оказываем и адресную благотворительную помощь нуждающимся прихожанам тюремных храмов.

Есть ли у фонда какой-то опыт по ресоциализации освободившихся?

–  Да, но незначительный. Скажем так, есть положительный пример пяти-шести человек, которым мы помогли «встать на ноги».

Почему не больше?

– Прежде всего потому, что у нас пока не хватает на это финансовых возможностей. Например, из «четвёрки» по амнистии освободились двое заключенных. Вышли за ворота в половине пятого вечера с суммой денег, достаточной только для проезда до Минеральных Вод. А ехать им – в Краснодарский край… В данном случае мы смогли помочь. Но это разовая помощь. И значение её минимальное. Нужна система.

Наши приходы пытались создавать какие-то условия для ресоциализации при храмах. При Троицком храме села Краснокумского жили такие люди, при Георгиевском храме Георгиевска и сейчас живут. Если говорить о результатах, они неоднозначны.

– Социальная адаптация бывших заключенных – дело затратное и организационно сложное. Те, кто имеет родных и поддерживал с ними связь в течение срока, в меньшей степени нуждаются в такой помощи. Объектом социальной адаптации должны стать, прежде всего, те, кому некуда и не к кому идти. А таким, во-первых, нужно жильё. Во-вторых, деньги на полтора-два месяца, чтобы есть-пить и искать работу. В-третьих, надо помочь собрать полный пакет документов. В-четвёртых, таких людей нужно, простите за прямоту, держать под присмотром, чтобы выйдя на свободу, «не сорвались с катушек».

Мы понимаем, что одному фонду заниматься подобной работой пока не по силам. Поэтому мы поддержали инициативу отца Анастасия Николаиса, настоятеля храма великомученика Георгия Победоносца села Греческого (Пятигорская епархия – прим.) о создании единого центра социальной помощи в виде некоммерческого партнёрства социально ориентированных негосударственных некоммерческих организаций – и религиозных, и мирских. Объединиться в партнёрство уже готовы пять некоммерческих структур.

С этим проектом мы с отцом Анастасием побывали у главы Минераловодской администрации Сергея Юрьевича Перцева и нашли в его лице полное понимание и поддержку. Сейчас мы подготовили техническое задание на необходимое для центра адаптации помещение и передали его в администрацию города Минеральные Воды. Принципиальное согласие на выделение муниципального помещения получено. И сейчас, пока идет процесс «утряски» юридических аспектов, мы знакомимся с опытом работы аналогичных центров в других регионах.

Про реабилитационный центр в станице Урухской когда-нибудь слышали?

– Слышал, однако сам там не был и подробности его работы мне не известны.

Анатолий Геннадьевич, вам обязательно нужно познакомиться с опытом Урухского архиерейского подворья, где лет пять или шесть подобное общежитие существует в здании бывшей огородной бригады. Это реально действующий проект. Тем не менее, он требует поддержки, поскольку трудностей немало.

– Конечно, ознакомимся с опытом подворья. Тема эта очень злободневна и актуальна.

До сих пор не забуду одного заключенного, который зашёл ко мне в тюремный храм. Парня трясла нервная дрожь. На мой вопрос, что случилось, он ответил: «Мне сегодня освобождаться». Человек испугался свободы?! И это ненормально.

Беседовал иерей Владимир Шалманов

Интервью подготовлено редакцией журнала 
«Георгиевские епархиальные ведомости»

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓
Яндекс.Метрика